Robert William Service (Роберт Уильям Сервис)

The Telegraph Operator

I will not wash my face;
I will not brush my hair;
I "pig" around the place —
There's nobody to care.
Nothing but rock and tree;
Nothing but wood and stone;
Oh God, it's hell to be
Alone, alone, alone.

Snow-peaks and deep-gashed draws
Corral me in a ring.
I feel as if I was
The only living thing
On all this blighted earth;
And so I frowst and shrink,
And crouching by my hearth,
I hear the thoughts I think.

I think of all I miss —
The boys I used to know;
The girls I used to kiss;
The coin I used to blow:
The bars I used to haunt;
The racket and the row;
The beers I didn't want
(I wish I had 'em now).

Day after day the same,
Only a little worse;
No one to grouch or blame —
Oh, for a loving curse!
Oh, in the night I fear,
Haunted by nameless things,
Just for a voice to cheer,
Just for a hand that clings!

Faintly as from a star
Voices come o'er the line;
Voices of ghosts afar,
Not in this world of mine.
Lives in whose loom I grope;
Words in whose weft I hear
Eager the thrill of hope,
Awful the chill of fear.

I'm thinking out aloud;
I reckon that is bad;
(The snow is like a shroud) —
Maybe I'm going mad.
Say! wouldn't that be tough?
This awful hush that hugs
And chokes one is enough
To make a man go "bugs".

There's not a thing to do;
I cannot sleep at night;
No wonder I'm so blue;
Oh, for a friendly fight!
The din and rush of strife;
A music-hall aglow;
A crowd, a city, life —
Dear God, I miss it so!

Here, you have moped enough!
Brace up and play the game!
But say, it's awful tough —
Day after day the same
(I've said that twice, I bet).
Well, there's not much to say.
I wish I had a pet,
Or something I could play.

Cheer up! don't get so glum
And sick of everything;
The worst is yet to come;
God help you till the Spring.
God shield you from the Fear;
Teach you to laugh, not moan.
Ha! ha! it sounds so queer —
Alone, alone, alone. 

Телеграфист

Немытое лицо 
и волосы в глаза.
Я как свинья – и всё,
я знаю это сам.
Здесь нету ни души,
нагроможденья льдин.
Я обречён тут жить
один один один!

Деревья как столбы,
а я у них в кольце.
Я всеми позабыт.
Да что ж это за цель 
гнала меня сюда!
Здесь камни, льды и снег.
И мысли – вот беда! –
крадутся к сердцу мне.

Я вижу всё, чем жил
и что я потерял.
С ребятами дружил,
девчонок целовал.
И бары, и вино,
и теннис, и крикет.
О боже! – всё равно:
ведь ничего здесь нет.

Всё то же каждый день.
Нет: хуже день за днём.
Что это – ночи тень?
Нет, тени за окном.
Не слышно голосов.
Эй, кто там? Отзовись!
Как страшно это всё –
ну что это за жизнь!

Нет, всё же голоса 
негромко, но слышны.
А, может быть, я сам 
средь этой тишины
шепчу или кричу
в кромешной темноте,
и к звёздному лучу
взываю в пустоте.

Я говорю с собой.
Да я схожу с ума!
Я потерял покой,
а за окном зима.
Да хоть бы кто-нибудь 
со мной поговорил!
Какая это жуть – 
здесь пусто, хоть умри.

Здесь некуда пойти –
о, где ты, мюзик-холл!
Один я взаперти –
хоть головой об стол.
Мне комната как гроб,
ни друга ни врага.
А за окном сугроб,
а за окном снега.

Ну хватит, размазня!
Ты что повесил нос!
Ах был бы у меня 
хоть кто-нибудь – хоть пёс,
хоть что-то, хоть игра...
Всё то же день за днём.
Я говорил с утра
об этом и о том.

Развеселись – ха-ха!
И страхи прогони – 
подальше от греха.
Дожить бы до весны.
Ну прекрати страдать:
зима-то впереди.
Как странно повторять
один, один, один!

Перевод Виты Штивельман
Все переводы Виты Штивельман

1. Music in the Bush
2. The Rhyme of the Remittance Man
3. The Little Old Log Cabin
4. The Younger Son
5. The March of the Dead

Распечатать (To print)

Количество обращений к стихотворению: 1788

Последние стихотворения

To English version