Wystan Hugh Auden (Уистен Хью Оден)

The Shield of Achilles

    She looked over his shoulder
      For vines and olive trees,
    Marble well-governed cities
      And ships upon untamed seas,
    But there on the shining metal
      His hands had put instead
    An artificial wilderness
      And a sky like lead.

A plain without a feature, bare and brown,
 No blade of grass, no sign of neighborhood,
Nothing to eat and nowhere to sit down,
 Yet, congregated on its blankness, stood
 An unintelligible multitude,
A million eyes, a million boots in line,
Without expression, waiting for a sign.

Out of the air a voice without a face
 Proved by statistics that some cause was just
In tones as dry and level as the place:
 No one was cheered and nothing was discussed;
 Column by column in a cloud of dust
They marched away enduring a belief
Whose logic brought them, somewhere else, to grief.

    She looked over his shoulder
      For ritual pieties,
    White flower-garlanded heifers,
      Libation and sacrifice,
    But there on the shining metal
      Where the altar should have been,
    She saw by his flickering forge-light
      Quite another scene.

Barbed wire enclosed an arbitrary spot
 Where bored officials lounged (one cracked a joke)
And sentries sweated for the day was hot:
 A crowd of ordinary decent folk
 Watched from without and neither moved nor spoke
As three pale figures were led forth and bound
To three posts driven upright in the ground.

The mass and majesty of this world, all
 That carries weight and always weighs the same
Lay in the hands of others; they were small
 And could not hope for help and no help came:
 What their foes like to do was done, their shame
Was all the worst could wish; they lost their pride
And died as men before their bodies died.

    She looked over his shoulder
      For athletes at their games,
    Men and women in a dance
      Moving their sweet limbs
    Quick, quick, to music,
      But there on the shining shield
    His hands had set no dancing-floor
      But a weed-choked field.

A ragged urchin, aimless and alone,
 Loitered about that vacancy; a bird
Flew up to safety from his well-aimed stone:
 That girls are raped, that two boys knife a third,
 Were axioms to him, who'd never heard
Of any world where promises were kept,
Or one could weep because another wept.

    The thin-lipped armorer,
      Hephaestos, hobbled away,
    Thetis of the shining breasts
      Cried out in dismay
    At what the god had wrought
      To please her son, the strong
    Iron-hearted man-slaying Achilles
      Who would not live long.

Щит Ахилла

                Она глядит, как он ладит щит,
Надеясь узреть на нем виноград,
                И паруса на дикой волне,
И беломраморный мирный град,
                Но на слепящий глаза металл
Его искусная длань нанесла
                Просторы, выжженные дотла,
И небо, серое, как зола…
                Погасшая земля, где ни воды,
Ни трав и ни намека на селенье,
                Где не на чем присесть и нет еды,
И все же в этом сонном запустенье
Виднелись люди, смутные, как тени,
                Строй из бессчетных башмаков и глаз
                Пустых, пока не прозвучал приказ.
                Безликий голос — свыше — утверждал,
Что цель была оправданно-законной,
                Он цифры приводил и убеждал,
Жужжа над ухом мухой монотонной, —
Взбивая пыль, колонна за колонной
                Пошла вперед, пьянея от тирад,
                Оправдывавших путь в кромешный ад.
                Она глядит, как он ладит щит,
Надеясь узреть священный обряд,
                Пиршество и приношенье жертв,
В виде увитых цветами телят, —
                Но на слепящий глаза металл
Длань его не алтарь нанесла:
                В отсветах горна видит она
Другие сцены, иные дела…
                Колючей проволокой обнесен
Какой-то плац, где зубоскалят судьи,
                Стоит жара, потеет гарнизон,
Встав поудобнее, со всех сторон
На плац досужие глазеют люди,
                А там у трех столбов стоят, бледны,
                Три узника — они обречены.
                То, чем разумен мир и чем велик,
В чужих руках отныне находилось,
                Не ждало помощи в последний миг
И не надеялось на божью милость,
Но то, с каким усердием глумилась
                Толпа над унижением троих, —
                Еще до смерти умертвило их.
                Она глядит, как он ладит щит,
Надеясь атлетов узреть на нем,
                Гибких плясуний и плясунов,
Кружащих перед священным огнем, —
                Но на слепящий глаза металл
Легким мановеньем руки
                Он не пляшущих поместил,
А поле, где пляшут лишь сорняки…
                Оборвыш камнем запустил в птенца
И двинул дальше… То, что в мире этом
                Насилуют и могут два юнца
Прирезать старца, — не было секретом
Для сорванца, кому грозил кастетом
                Мир, где обещанному грош цена
                И помощь тем, кто немощен, смешна.
                Тонкогубый умелец Гефест
Вынес из кузни Ахиллов щит.
                Фетида, прекрасногрудая мать,
Руки к небу воздев, скорбит
                Над тем, чтó оружейник Гефест
Выковал сыну ее для войны:
                Многих сразит жестокий Ахилл,
Но дни его уже сочтены.

Перевод П. Грушко

1. O What Is That Sound
2. The Geography of the House
3. Refugee Blues
4. Kairos and Logos
5. Under Which Lyre

Распечатать (To print)

Количество обращений к стихотворению: 1666

Последние стихотворения

To English version