Роберт Уильям Сервис (Robert William Service)

Телеграфист

Немытое лицо 
и волосы в глаза.
Я как свинья – и всё,
я знаю это сам.
Здесь нету ни души,
нагроможденья льдин.
Я обречён тут жить
один один один!

Деревья как столбы,
а я у них в кольце.
Я всеми позабыт.
Да что ж это за цель 
гнала меня сюда!
Здесь камни, льды и снег.
И мысли – вот беда! –
крадутся к сердцу мне.

Я вижу всё, чем жил
и что я потерял.
С ребятами дружил,
девчонок целовал.
И бары, и вино,
и теннис, и крикет.
О боже! – всё равно:
ведь ничего здесь нет.

Всё то же каждый день.
Нет: хуже день за днём.
Что это – ночи тень?
Нет, тени за окном.
Не слышно голосов.
Эй, кто там? Отзовись!
Как страшно это всё –
ну что это за жизнь!

Нет, всё же голоса 
негромко, но слышны.
А, может быть, я сам 
средь этой тишины
шепчу или кричу
в кромешной темноте,
и к звёздному лучу
взываю в пустоте.

Я говорю с собой.
Да я схожу с ума!
Я потерял покой,
а за окном зима.
Да хоть бы кто-нибудь 
со мной поговорил!
Какая это жуть – 
здесь пусто, хоть умри.

Здесь некуда пойти –
о, где ты, мюзик-холл!
Один я взаперти –
хоть головой об стол.
Мне комната как гроб,
ни друга ни врага.
А за окном сугроб,
а за окном снега.

Ну хватит, размазня!
Ты что повесил нос!
Ах был бы у меня 
хоть кто-нибудь – хоть пёс,
хоть что-то, хоть игра...
Всё то же день за днём.
Я говорил с утра
об этом и о том.

Развеселись – ха-ха!
И страхи прогони – 
подальше от греха.
Дожить бы до весны.
Ну прекрати страдать:
зима-то впереди.
Как странно повторять
один, один, один!

Перевод Виты Штивельман
Все переводы Виты Штивельман

The Telegraph Operator

I will not wash my face;
I will not brush my hair;
I "pig" around the place —
There's nobody to care.
Nothing but rock and tree;
Nothing but wood and stone;
Oh God, it's hell to be
Alone, alone, alone.

Snow-peaks and deep-gashed draws
Corral me in a ring.
I feel as if I was
The only living thing
On all this blighted earth;
And so I frowst and shrink,
And crouching by my hearth,
I hear the thoughts I think.

I think of all I miss —
The boys I used to know;
The girls I used to kiss;
The coin I used to blow:
The bars I used to haunt;
The racket and the row;
The beers I didn't want
(I wish I had 'em now).

Day after day the same,
Only a little worse;
No one to grouch or blame —
Oh, for a loving curse!
Oh, in the night I fear,
Haunted by nameless things,
Just for a voice to cheer,
Just for a hand that clings!

Faintly as from a star
Voices come o'er the line;
Voices of ghosts afar,
Not in this world of mine.
Lives in whose loom I grope;
Words in whose weft I hear
Eager the thrill of hope,
Awful the chill of fear.

I'm thinking out aloud;
I reckon that is bad;
(The snow is like a shroud) —
Maybe I'm going mad.
Say! wouldn't that be tough?
This awful hush that hugs
And chokes one is enough
To make a man go "bugs".

There's not a thing to do;
I cannot sleep at night;
No wonder I'm so blue;
Oh, for a friendly fight!
The din and rush of strife;
A music-hall aglow;
A crowd, a city, life —
Dear God, I miss it so!

Here, you have moped enough!
Brace up and play the game!
But say, it's awful tough —
Day after day the same
(I've said that twice, I bet).
Well, there's not much to say.
I wish I had a pet,
Or something I could play.

Cheer up! don't get so glum
And sick of everything;
The worst is yet to come;
God help you till the Spring.
God shield you from the Fear;
Teach you to laugh, not moan.
Ha! ha! it sounds so queer —
Alone, alone, alone.