Эмили Дикинсон (Emily Elizabeth Dickinson)

* * *

Узнать, как страдал он - уже награда;
Узнать, был ли кто-нибудь рядом,
Кому его взгляд последний отпущен,
Пока не застыть ему - в Райских кущах.

Узнать, был ли он терпелив - умер в плаче -
Скончался, как думал - или иначе -
Был ли тот день благоприятен,
Для смерти, бежавшей его объятий?

О чем он думал - о доме - о Боге,
О том, что скажут, узнав, что бремя
Людской природы с себя он сбросил
В такое время?

Желанья - имел ли он их?
Только бы вздох - чтоб могла я услышать -
Не был бы слишком тих.
И был ли он так же доверчив, доколе
Боли не стало слышно - в верховной воле?

И если он произнес - то чье имя?
Чье он выкрикнул первым?
А чье в конце перемолото было
Языком, тяжелым, как жернов?

Был ли испуган он - или спокоен?
Мог ли он думать
О том, что получится в сумме,
Когда любовь - что была - и которая будет,
Сольются пред вечностью - в людях.

Перевод Леонида Ситника

* * *

To know just how he suffered would be dear;
To know if any human eyes were near
To whom he could intrust his wavering gaze,
Until it settled firm on Paradise.

To know if he was patient, part content,
Was dying as he thought, or different;
Was it a pleasant day to die,
And did the sunshine face his way?

What was his furthest mind, of home, or God,
Or what the distant say
At news that he ceased human nature
On such a day?

And wishes, had he any?
Just his sigh, accented,
Had been legible to me.
And was he confident until
Ill fluttered out in everlasting well?

And if he spoke, what name was best,
What first,
What one broke off with
At the drowsiest?

Was he afraid, or tranquil?
Might he know
How conscious consciousness could grow,
Till love that was, and love too blest to be,
Meet -- and the junction be Eternity?