Уильям Батлер Йейтс (William Butler Yeats)

Печаль любви

Под старой крышей гомон воробьев,
И блеск луны, и млечный небосклон,
И шелест листьев, их певучий зов,
Земного горя заглушили стон.

Восстала дева с горькой складкой рта
В великой безутешности своей —
Как царь Приам пред гибелью, горда,
Обречена, как бурям Одиссей.

Восстала,— и раздоры воробьев,
Луна, ползущая на небосклон,
И ропот листьев, их унылый зов,
Слились в один земного горя стон.

Перевод Григория Кружкова


Горесть любви

Гам воробьиной ссоры под стрехой,
Огромный светлый круг луны вдали,
Напев листвы, созвездий тесный рой
Скрыли бессильный, давний плач земли.

И ты пришла - с печалью на губах,
И за тобой пришли, тебе вослед,
Все муки кораблей в ночных морях,
Все слёзы мира долгих тысяч лет.

И воробьёв раздоры под стрехой,
Творожно-бледную луну вдали,
Шум листьев и созвездий тусклый рой
Потряс бессильный, давний плач земли.

Перевод Сергея Сухарева

The Sorrow of Love

The brawling of a sparrow in the eaves,
The brilliant moon and all the milky sky,
And all that famous harmony of leaves,
Had blotted out man's image and his cry.

A girl arose that had red mournful lips
And seemed the greatness of the world in tears,
Doomed like Odysseus and the labouring ships
And proud as Priam murdered with his peers;

Arose, and on the instant clamorous eaves,
A climbing moon upon an empty sky,
And all that lamentation of the leaves,
Could but compose man's image and his cry.