Эдгар Ли Мастерс (Edgar Lee Masters)

Элайджа Браунинг

Я находился в толпе детей,
Плясавших у подножья горы.
Восточный ветер разметал их, как листья,
Некоторых погнал ввысь... Все переменилось.
Летающие огни, волшебные луны, нездешняя музыка.
Сквозь нас проплыло облако... Все переменилось.
Я находился в толпе враждующих.
Некто в мерцающем золоте, некто с трубою
И некто со скипетром, надо мною глумясь,
Протанцевали ригодон и исчезли ..
Все снова переменилось. В беседке, увитой маками,
Женщина с обнаженной грудью протянула мне губы.
Вкус поцелуя был словно соль.
Осталась кровь на губах. Я лишился сил.
Все же побрел в гору, но туман, как от айсберга,
Окутал мне ноги. Было больно и холодно.
Но солнце вновь пролилось на меня,
Внизу же туманы скрывали собою все.
Я стоял, согнувшись над посохом,
И узнал свою тень на снегу. Надо мной
Ледяной пик врезался в беззвучный воздух,
И над ним висела единственная звезда!
Дрожь восторга, дрожь страха
Охватила меня. Я не мог возвратиться на склоны —
И не хотел возвращаться.
Ибо последние волны свободы
Лизали бесплотные скалы вокруг меня.
Поэтому я взошел на вершину.
Я отбросил посох.
Вытянутой рукой
Я коснулся звезды.
И исчез без следа.
Ибо того, кто коснется звезды,
Гора отправляет к Божественной Истине!

Перевод Андрея Сергеева

Elijah Browning

I was among multitudes of children
Dancing at the foot of a mountain.
A breeze blew out of the east and swept them as leaves,
Driving some up the slopes.... All was changed.
Here were flying lights, and mystic moons, and dream-music.
A cloud fell upon us. When it lifted all was changed.
I was now amid multitudes who were wrangling.
Then a figure in shimmering gold, and one with a trumpet,
And one with a sceptre stood before me.
They mocked me and danced a rigadoon and vanished....
All was changed again. Out of a bower of poppies
A woman bared her breasts and lifted her open mouth to mine.
I kissed her. The taste of her lips was like salt.
She left blood on my lips. I fell exhausted.
I arose and ascended higher, but a mist as from an iceberg
Clouded my steps. I was cold and in pain.
Then the sun streamed on me again,
And I saw the mists below me hiding all below them.
And I, bent over my staff, knew myself
Silhouetted against the snow. And above me
Was the soundless air, pierced by a cone of ice,
Over which hung a solitary star!
A shudder of ecstasy, a shudder of fear
Ran through me. But I could not return to the slopes --
Nay, I wished not to return.
For the spent waves of the symphony of freedom
Lapped the ethereal cliffs about me.
Therefore I climbed to the pinnacle.
I flung away my staff.
I touched that star
With my outstretched hand.
I vanished utterly.
For the mountain delivers to Infinite Truth
Whosoever touches the star!