Генри Уодсворт Лонгфелло (Henry Wadsworth Longfellow)

The Revenge of Rain-in-the-Face

In that desolate land and lone,
Where the Big Horn and Yellowstone
  Roar down their mountain path,
By their fires the Sioux Chiefs
Muttered their woes and griefs
  And the menace of their wrath.

"Revenge!" cried Rain-in-the-Face,
"Revenue upon all the race
  Of the White Chief with yellow hair!"
And the mountains dark and high
From their crags re-echoed the cry
  Of his anger and despair.

In the meadow, spreading wide
By woodland and riverside
  The Indian village stood;
All was silent as a dream,
Save the rushing a of the stream
  And the blue-jay in the wood.

In his war paint and his beads,
Like a bison among the reeds,
  In ambush the Sitting Bull
Lay with three thousand braves
 Crouched in the clefts and caves,
 Savage, unmerciful!

Into the fatal snare
The White Chief with yellow hair
  And his three hundred men
Dashed headlong, sword in hand;
But of that gallant band
  Not one returned again.

The sudden darkness of death
Overwhelmed them like the breath
  And smoke of a furnace fire:
By the river's bank, and between
The rocks of the ravine,
  They lay in their bloody attire.

But the foemen fled in the night,
And Rain-in-the-Face, in his flight
  Uplifted high in air
As a ghastly trophy, bore
The brave heart, that beat no more,
  Of the White Chief with yellow hair.

Whose was the right and the wrong?
Sing it, O funeral song,
  With a voice that is full of tears,
And say that our broken faith
Wrought all this ruin and scathe,
  In the Year of a Hundred Years.

Месть индейца Дождь-в-Лицо

Край гористый Йеллоустон
Мирно жил, уединен,
Но настало время слез.
Средь индейцев ропот сплошь:
Желтогривый белый вождь
В землю Сиу боль принес.

"Мщенье!" - крикнул Дождь-в-Лицо. -
"Мщенье именем отцов!
Будет суд наш прав и скор!"
И утесы, глядя вниз,
Эхом вдруг отозвались,
Разделяя гнев и скорбь.

На цветном ковре лугов
Вдоль лесистых берегов
Прикорнул вигвамов строй.
Непробудна тишина,
Только песнь реки слышна
И малиновки лесной.

Перья, боевой раскрас -
Предвкушает мести час
Грозный вождь Сидящий Бык.
С ним три тыщи храбрецов
Там в засаде ждут врагов -
Беспощадны. Нрав их дик.

Раздвигает тьму и дождь
Желтогривый белый вождь,
Сотни три при нем ребят.
Молодцы во цвете лет,
Только им удачи нет -
Не придет никто назад.

Смерть из тьмы слетела к ним
И окутала как дым
Погребального костра,
И куда ни кинуть взгляд -
Все лежат они, лежат,
Их баюкают ветра.

Разомкнула ночь кольцо
И, ликуя, Дождь-в-Лицо
Поднял, теша гнев и злость,
Окровавленной рукой
Вражье сердце над собой,
Чье биенье пресеклось.

Кто неправ, а кто герой?
Песня скорби, всех воспой
Громким плачем вместо слов!
Пусть ошибок горький след
Вместе с именем побед
Ляжет в летопись веков.

Перевод Ирины Бараль