Сильвия Плат (Sylvia Plath)

Medusa

Off that landspit of stony mouth-plugs,
Eyes rolled by white sticks,
Ears cupping the sea's incoherences,
You house your unnerving head—God-ball,
Lens of mercies,
Your stooges
Plying their wild cells in my keel's shadow,
Pushing by like hearts,
Red stigmata at the very center,
Riding the rip tide to the nearest point of
departure,

Dragging their Jesus hair.
Did I escape, I wonder?
My mind winds to you
Old barnacled umbilicus, Atlantic cable,
Keeping itself, it seems, in a state of miraculous
repair.

In any case, you are always there,
Tremulous breath at the end of my line,
Curve of water upleaping
To my water rod, dazzling and grateful,
Touching and sucking.
I didn't call you.
I didn't call you at all.
Nevertheless, nevertheless
You steamed to me over the sea,
Fat and red, a placenta

Paralyzing the kicking lovers.
Cobra light
Squeezing the breath from the blood bells
Of the fuchsia. I could draw no breath,
Dead and moneyless,

Overexposed, like an X-ray.
Who do you think you are?
A Communion wafer? Blubbery Mary?
I shall take no bite of your body,
Bottle in which I live,

Ghastly Vatican.
I am sick to death of hot salt.
Green as eunuchs, your wishes
Hiss at my sins.
Off, off, eely tentacle!
There is nothing between us.

Медуза

 От этого плевка суши каменных кляпов
 Глаза отброшены белыми палками,
 Чаши ушей вбирают несуразности моря,
 Здесь обитает твоя жуткая голова — Божий шар,
 Линза милости,

 Твои подручные,
 Наслаивая яростные клетки в тени моего киля,
 Толкают, как сердца,
 Красную стигмату к самому центру,
 На буруне прилива скачут к ближайшему пункту отправки,

 Влача космы волос, как у Иисуса.
 Интересно, спаслась ли я?
 Мой ум влечется к тебе,
 Древняя пуповина в ракушках, атлантический кабель,
 Который чудесным образом восстанавливает сам себя.

 И все ж, на своем конце провода всегда чувствую
 Прерывистое дыханье, твое присутствие,
 Изгиб воды, отпрыгивающей
 K моей водяной уде, ослепительной и благодарной,
 Прикасающейся и всасывающей.

 Я тебя не звала.
 Я вовсе тебя не звала.
 А ты, тем не менее,
 Из моря ко мне приплыла.
 Толста и красна, плацента,

 Парализующая любовников во время соитья.
 Свет кобры
 Выдавил вздох из кровавых колоколов
 Фуксии. Мертвая нищенка,
 Не могла вздохнуть я,

 Как рентгеном, облучена.
 Кто же ты по-твоему такая?
 Облатка причастия? Толстуха Мария?
 Не вкушу ни капли твоей плоти я,
 Бутылки, в которой заключена,

 В жутком Ватикане.
 Сыта по горло раскалённой солью.
 Зелёные евнухи, твои желанья,
 Шипят на грехи мои.
 Прочь, прочь, щупальце змеи!

 Ничего не осталось меж нами. 

 Перевод Яна Пробштейна