Роберт Грейвс (Robert Graves)

The Legion

‘Is that the Three-and-Twentieth, Strabo mine,
Marching below, and we still gulping wine?’
From the sad magic of his fragrant cup
The red-faced old centurion started up,
Cursed, battered on the table. ‘No,’ he said, ‘Not that!
The Three-and-Twentieth Legion’s dead,
Dead in the first year of this damned campaign—
The Legion’s dead, dead, and won’t rise again.
Pity? Rome pities her brave lads that die,
But we need pity also, you and I,
Whom Gallic spear and Belgian arrow miss,
Who live to see the Legion come to this:
Unsoldierlike, slovenly, bent on loot,
Grumblers, diseased, unskilled to thrust or shoot.
O brown cheek, muscled shoulder, sturdy thigh!
Where are they now? God! watch it straggle by,
The sullen pack of ragged, ugly swine!
Is that the Legion, Gracchus? Quick, the wine!’
‘Strabo,’ said Gracchus, ‘you are strange to-night.
The Legion is the Legion, it’s all right.
If these new men are slovenly, in your thinking,
Hell take it! you’ll not better them by drinking.
They all try, Strabo; trust their hearts and hands.
The Legion is the Legion while Rome stands,
And these same men before the autumn’s fall
Shall bang old Vercingetorix out of Gaul.’

Легион

“Это двадцать-третий, мой Страбон,
Марширует внизу, а мы вино всё пьем? —
В ответ краснолицый центурион:
Проклятье!”—когда мы сидели вдвоем,
Стукнул по столу чашей: “Нет,
Двадцать третий сгинул, простыл и след
В первый же год пали до одного
Кампании чертовой — в живых никого.
Рим жалеет своих павших парней,
Но нам с тобой жалость еще нужней,
В кого бельгийца стрела не попала
И миновало нас копье галла,
И дожили мы, чтобы увидеть такое:
Неопрятное стадо, не боевое,
На мародерство падкие, не солдаты,
О мускулисты, бронзоволицы, когда-то
Маршировали! Где хоть один?
Все полегли среди галльских равнин.
Унылое, хворoе стадо свиней,
Это, Гракх, легион? Вина мне налей!”
«Ты странен сегодня ночью, Страбон,—
Молвил Гракх. — Легион— есть легион.
Сердцем окрепнут, окрепнет рука,
Очистят до осени наверняка
От Верцигеторинга и всех, кто с ним,
Легион есть легион, пока стоит Рим».

Перевод Яна Пробштейна