Хильда Дулитл (Hilda Doolittle)

Eurydice

                               I

So you have swept me back,
I who could have walked with the live souls
above the earth,
I who could have slept among the live flowers
at last;

so for your arrogance
and your ruthlessness
I am swept back
where dead lichens drip
dead cinders upon moss of ash;

so for your arrogance
I am broken at last,
I who had lived unconscious,
who was almost forgot;

if you had let me wait
I had grown from listlessness
into peace,
if you had let me rest with the dead,
I had forgot you
and the past.

                               II

Here only flame upon flame
and black among the red sparks,
streaks of black and light
grown colourless;

why did you turn back,
that hell should be reinhabited
of myself thus
swept into nothingness?

why did you turn?
why did you glance back?
why did you hesitate for that moment?
why did you bend your face
caught with the flame of the upper earth,
above my face?

what was it that crossed my face
with the light from yours
and your glance?
what was it you saw in my face?
the light of your own face,
the fire of your own presence?

What had my face to offer
but reflex of the earth,
hyacinth colour
caught from the raw fissure in the rock
where the light struck,
and the colour of azure crocuses
and the bright surface of gold crocuses
and of the wind-flower,
swift in its veins as lightning
and as white.

                               III

Saffron from the fringe of the earth,
wild saffron that has bent
over the sharp edge of earth,
all the flowers that cut through the earth,
all, all the flowers are lost;

everything is lost,
everything is crossed with black,
black upon black
and worse than black,
this colourless light.

                               IV

Fringe upon fringe
of blue crocuses,
crocuses, walled against blue of themselves,
blue of that upper earth,
blue of the depth upon depth of flowers,
lost;

flowers,
if I could have taken once my breath of them,
enough of them,
more than earth,
even than of the upper earth,
had passed with me
beneath the earth;

if I could have caught up from the earth,
the whole of the flowers of the earth,
if once I could have breathed into myself
the very golden crocuses
and the red,
and the very golden hearts of the first saffron,
the whole of the golden mass,
the whole of the great fragrance,
I could have dared the loss.

                              V

So for your arrogance
and your ruthlessness
I have lost the earth   
and the flowers of the earth,
and the live souls above the earth,
and you who passed across the light
and reached
ruthless;

you who have your own light,
who are to yourself a presence,
who need no presence;

yet for all your arrogance
and your glance,
I tell you this:

such loss is no loss,
such terror, such coils and strands and pitfalls
of blackness,
such terror
is no loss;

hell is no worse than your earth
above the earth,
hell is no worse,
no, nor your flowers
nor your veins of light
nor your presence,
a loss;

my hell is no worse than yours
though you pass among the flowers and speak
with the spirits above earth.

                               VI

Against the black
I have more fervour
than you in all the splendour of that place,
against the blackness
and the stark grey
I have more light;

and the flowers,
if I should tell you,
you would turn from your own fit paths
toward hell,
turn again and glance back
and I would sink into a place
even more terrible than this.

                              VII

At least I have the flowers of myself,
and my thoughts, no god
can take that;
I have the fervour of myself for a presence
and my own spirit for light;

and my spirit with its loss
knows this;
though small against the black,
small against the formless rocks,
hell must break before I am lost;

before I am lost,
hell must open like a red rose
for the dead to pass.

Эвридика

I.

Итак, ты меня отбросил назад,
а я могла бы ходить средь живых душ
по земле,
а я могла бы поспать средь живых цветов
наконец,

ты был так самонадеян
и так жесток,
что отбросил меня туда,
где мертвый лишай роняет
мертвый пепел на пепельный мох,

так самонадеян ты был,
что сломал меня наконец,
жила я уже в забытьи,
была почти позабыта,

если бы ты не трогал меня,
я перешла бы из забытья
к покою,
если б ты дал мне отдохнуть
среди мертвых
я забыла бы прошлое и тебя.

II.

Здесь лишь над пламенем пламя
и меж красных искр чернота,
полоски света и тьмы
слились в бесцветный поток;

зачем оглянулся ты,
в ад ввергая меня,
и там меня поселил
и отбросил меня в ничто?

зачем обернулся ты?
зачем посмотрел назад?
зачем замешкался ты?
зачем ты свое лицо
в пламени вышней земли
склонил тогда над моим?

что затмило мое лицо,
когда свет лица твоего
и взгляд коснулись меня?
что на моем лице
ты увидел? - собственный свет,
своего присутствия жар?

Что было в лице моем -
лишь отраженье земли
да гиацинтов цвет,
из расщелины уловлен скалы,
пораженной светом зарниц,
да крокусов нежных лазурь,
и крокусов блеск золотых,
и анемона цвет,
как зарница, молниеносен,
и как молния, бел.

III.

Шафран на грани земли,
дикий шафран, склоненный
над острой гранью земли,
цветы, что пробились на свет из земли,
все цветы утрачены, все;

всё утрачено, всё,
всё перечеркнуто черным,
черным по черной тьме,
и даже хуже черноты
этот бесцветный свет.

IV.

Над гранью грань
крокусов голубизна,
друг на друга встающих стеной голубой,
голубизна вышней земли
и голубизна глубин над бездной цветов
утрачена мной;

цветы,
мне бы вдохнуть хоть раз,
в себя их дыханье вобрать,
которое больше земли,
даже вышней земли,
чтоб с собой унести
в мир подземный мой.

если б могла я с земли собрать
благоухание всех цветов,
если б могла я хоть раз вдохнуть
крокусы золотые
и красные
и золотые сердца ранних шафранов,
все множество золотое,
я бы утрату перенесла.

V

Так самонадеян ты был
И так беспощаден,
что я утратила землю
и земные цветы,
и живые души на ней,
а ты, кто прошел сквозь свет
и вышел на свет,
жесток;

ты, несущий свой свет,
ты, кто полон собой,
кому не нужен другой,

пусть ты самовлюблен
и оглянулся назад,
я скажу тебе так:


не утрата эта потеря,
этот ужас, кольца, извивы
и черные дыры,
этот ужас
не хуже -

ад не хуже твоей земли,
там, наверху,
ад не хуже, о нет,
ни все цветы твои,
ни артерии света,
ни ты сам
для меня не утрата;

ад мой не хуже, чем твой,
пусть ты бродишь среди цветов наверху
и с живыми душами там говоришь.

VI

У меня в этой тьме
больше тепла,
чем в сиянье краев твоих,
во мраке этом
и в серости беспросветной
у меня больше света

и цветов, -
когда я призналась бы в этом тебе,
ты свернул бы с торной своей тропы,
и направившись к аду, опять
повернулся бы и оглянулся назад,
чтоб я провалилась туда,
где стократ страшнее, чем здесь.

VII

Есть хотя бы свои цветы у меня
и мысли свои - отобрать
не под силу богам;
есть свое тепло и место свое,
и дух мой мне вместо света;

и дух мой, все потеряв,
знает это,
пусть мал он среди этой тьмы,
мал средь бесформенных скал,
но до того, как погибну,
должен разверзнуться ад;

до того, как я пропаду,
ад раскрыться должен красною розой,
давая мертвым пройти.

Перевод Яна Пробштейна