Уистен Хью Оден (Wystan Hugh Auden)

Musee des Beaux Arts

About suffering they were never wrong,
The Old Masters: how well they understood
Its human position; how it takes place
While someone else is eating or opening 
        a window or just walking dully along; 
How when the aged are reverently, passionately waiting
for the miraculous birth, there always must be
Children who did not specially want it to happen, skating
On a pond at the edge of the wood: 
They never forgot
That even the dreadful martyrdom must run its course
Anyhow in a corner, some untidy spot
Where the dogs go on with their doggy life and the torturer's
      horse
Scratches its innocent behind on a tree.

In Brueghel's Icarus, for instance: how everything turns away
Quite leisurely from the disaster; the ploughman may 
Have heard the splash, the forsaken cry,
But for him it was not an important failure; the sun shone
As it had to on the white legs disappearing into the green
water; and the expensive delicate ship that must have seen
Something amazing, a boy falling out of the sky
Had somewhere to get to and sailed calmly on.

В музее изобразительных искусств

На страданья у них был наметанный глаз.
Старые мастера, как точно они замечали,
Где у человека болит, как это в нас,
Когда кто-то ест, отворяет окно или бродит в печали,
Как рядом со старцами, которые почтительно ждут
Божественного рождения, всегда есть дети,
Которые ничего не ждут, а строгают коньками пруд
У самой опушки,—
                             художники эти
Знали — страшные муки идут своим чередом
В каком-нибудь закоулке, а рядом
Собаки ведут свою собачью жизнь, повсюду содом,
А лошадь истязателя
                             спокойно трется о дерево ладом.

В «Икаре» Брейгеля, в гибельный миг,
Все равнодушны, пахарь — словно незрячий:
Наверно, он слышал всплеск и отчаянный крик,
Но для него это не было смертельною неудачей,—
Под солнцем белели ноги, уходя в зеленое лоно
Воды, а изящный корабль, с которого не могли
Не видеть, как мальчик падает с небосклона,
Был занят плаваньем,
                   все дальше уплывал от земли...

Перевод П. Грушко



Что до страдания – тут они неизменно правы,
Старые мастера… Как ясно они понимали
Место страдания в мире: длится оно и длится,
А другие тем временем растворяют окно,
 сидят за обедом, гуляют в тиши дубравы;
Мудрые старцы с трепетом, благоговейно,
 рожденья чудесного ждут,
И тут же обычно дети, которым все нипочём,
У окраины леса знай себе чертят коньками пруд;
Не забывали
Художники эти о том, что вот
Ужасающее мученичество где-нибудь
 в закутке неопрятном
Как ни в чем не бывало потихоньку себе идёт,
А собаки бегут по своим собачьим делам,
 и лошадь мучителя рядом
Простодушно трётся о дерево невинным крестцом.

Взять хотя бы Икара у Брейгеля: все, кто вокруг,
Равнодушно отводят взгляд от крушенья – свой плуг
Пахарь, как раньше, ведёт: он слышал
 беспомощный крик,
Но не тронут привычным несчастьем;
 солнца лучи блестели
На белоснежной голени,
 исчезавшей во влаге зелёной;
Мальчика, что упал с небес, заметили удивлённо
С ажурного корабля –
 должно быть, всмотрелись на миг,
Но корабль продолжал свой путь,
 уплывая вдаль к назначенной цели.

Перевод Сергея Сухарева