Айзек Розенберг (Isaac Rosenberg)

Возвращаясь, мы слышим жаворонков

Ночь темна.
И поскольку мы живы, то знаем,
Как бывает страшна непроглядная тьма.

Мы устало бредем по военной тропе
В наш постылый палаточный лагерь —
К долгожданному сну.

Но послушай! Вот радость, вот странная радость —
Зазвенела небесная высь от невидимых птиц,
Заструилась музыка на нас, обратившихся к небу.

Так могла только смерть вдруг нахлынуть из тьмы,
Навалиться легко и внезапно,
Но струилась лишь звонкая песнь,
Будто грезы слепца на прибрежный песок
У бурливого грозного моря,
Будто девичьи косы, где вилась мечта,
Будто девичьи губы, где скрылась змея.

Перевод Евгения Лукина

Returning, We Hear the Larks

Sombre the night is:
And, though we have our lives, we know
What sinister threat lurks there.

Dragging these anguished limbs, we only know
This poison-blasted track opens on our camp—
On a little safe sleep.

But hark! Joy—joy—strange joy.
Lo! Heights of night ringing with unseen larks:
Music showering on our upturned listening faces.

Death could drop from the dark
As easily as song—
But song only dropped,
Like a blind man's dreams on the sand
By dangerous tides;
Like a girl's dark hair, for she dreams no ruin lies there,
Or her kisses where a serpent hides.