Роберт Грейвс (Robert Graves)

Спасение

…но дольше часа я был мертв теперь.
Очнулся, миновав уже ту дверь,
Что Цербер охранял, и на пути
Был к Лете указатель впереди
На греческом; подземный небосклон
Был новыми звездáми озарён
Меж Розой пышной, Клеткой и Крестом —

Стрела с шипами, оперенная хвостом.
Проникли в ноздри мне пары забвенья.
Богиня Прозерпина без сомненья
Увидела, склонившись надо мной,
Что жив. Поколдовав над головой
Во имя Хенны, будь благословенна,
Великая богиня несомненно,
Отправила домой. Зашлось дыханье
И колотилось сердце: клокотанье
И злобный рёв я слышал за спиной:
Рой полицейских-призраков за мной,
Героев, демонов.
«Нельзя мне умереть!
Жизнь! жизнь! Черт побери меня коль впредь
Я жизнь отдам хоть за кого-нибудь…»

Но Цербер, скалясь, преграждает путь,
Тот, с головами рыси, льва, свиньи.
За револьвер схватился — нет: мои
Гранаты, нож украли, — за спиной
Бросает камни разъяренный рой.
Лепешки даже нет медовой. Стоп!
Хороший песик, Цербер, что б
Придумать. Вдруг пришла идея:
Я вспомнил, перед отпуском, шалея,
Купил я морфий. И армейские галеты
Намазав джемом, сунул в пасти это;

Таится в сладком угощенье сон,
Всё сгрыз и проглотил, и рухнул он,
Всесильный мак: зверь, захрапев, заснул,
Загородив проход — но проскользнул
Я все же мимо рыже-бурой туши
Чудовища, что охраняет души.
Преграды нет.
О Жизнь! О Солнце! Свет!

Перевод Яна Пробштейна

Escape

…but I was dead, an hour or more.
I woke when I’d already passed the door
That Cerberus guards, and half-way down the road
To Lethe, as an old Greek signpost showed.
Above me, on my stretcher swinging by,
I saw new stars in the subterrene sky:
A Cross, a Rose in bloom, a Cage with bars,
And a barbed Arrow feathered in fine stars.
I felt the vapours of forgetfulness
Float in my nostrils. Oh, may Heaven bless
Dear Lady Proserpine, who saw me wake,
And, stooping over me, for Henna’s sake
Cleared my poor buzzing head and sent me back
Breathless, with leaping heart along the track.
After me roared and clattered angry hosts
Of demons, heroes, and policeman-ghosts.
“Life! life! I can’t be dead! I won’t be dead!
Damned if I’ll die for any one!” I said….

Cerberus stands and grins above me now,
Wearing three heads—lion, and lynx, and sow.
“Quick, a revolver! But my Webley’s gone,
Stolen!… No bombs … no knife…. The crowd swarms on,
Bellows, hurls stones…. Not even a honeyed sop…
Nothing…. Good Cerberus!… Good dog!… but stop!
Stay!… A great luminous thought … I do believe
There’s still some morphia that I bought on leave.”
Then swiftly Cerberus’ wide mouths I cram
With army biscuit smeared with ration jam;

And sleep lurks in the luscious plum and apple.
He crunches, swallows, stiffens, seems to grapple
With the all-powerful poppy … then a snore,
A crash; the beast blocks up the corridor
With monstrous hairy carcase, red and dun—
Too late! for I’ve sped through.
O Life! O Sun!