Гилберт Кит Честертон (Gilbert Keith Chesterton)

Осел

Парили рыбы в вышине,
На дубе зрел ранет,
Когда при огненной Луне
Явился я на свет:

С ужасным голосом, с моей
Ушастою башкой --
Насмешка беса надо всей
Скотиной трудовой;

Каприз неведомых владык,
Их воли злой печать, --
Гоняйте, бейте, я привык,
Мне есть о чем молчать.

О дурачье! Мой лучший миг
Отнять вы не смогли:
Я помню стоголосый крик
И ветви пальм в пыли.

Перевод М. Бородицкой


Когда порхали рыбы в высь
И гнулся терн от смокв,
И звезды кровью налились,
Я в мир явиться смог.

Мой облик вызывает смех,
Мой голос всем претит;
Я весь — пародия на тех,
Кто блеет и мычит.

Послушный вашему бичу,
У дьявола в долгу —
Глумитесь, мучьте, я смолчу
И тайну сберегу.

Невежды, равные нулям!
Я избран был и зван:
Я шел по пальмовым ветвям
Под возгласы осанн.

Перевод Ирины Бараль

The Donkey

When fishes flew and forests walked   
   And figs grew upon thorn,   
Some moment when the moon was blood   
   Then surely I was born.

With monstrous head and sickening cry
   And ears like errant wings,   
The devil’s walking parody   
   On all four-footed things.

The tattered outlaw of the earth,
   Of ancient crooked will;
Starve, scourge, deride me: I am dumb,   
   I keep my secret still.

Fools! For I also had my hour;
   One far fierce hour and sweet:   
There was a shout about my ears,
   And palms before my feet.